Catsgo.ru

— Вот видишь, я тоже тал сианай, — заключил Анар, потирая исцелённое запястье, которое он осторожно высвободил из пальцев остолбеневшей девушки.

— Ты не тал сианай. Такое случается и с самыми обычными алаями, — с деланным равнодушием пожала плечами Алу, всем своим видом показывая нежелание далее обсуждать эту тему, раз уж досадный инцидент уладился сам собой. — Иногда. Но того, что стало с твоим дедом, с нашими соплеменниками ещё не происходило, — продолжила девушка, вновь нагибаясь к саркофагу, и в голос её вернулись нотки тревоги, — эн элео но Аласаис.

Следуя примеру Аниаллу, Анар склонился над Агиром. В ранке на лбу его деда поблёскивало что-то серебристое. Едва его взгляд наткнулся на это, алай невольно отпрянул и зашипел. Но не прошло и нескольких секунд, как странное чувство тревоги исчезло без следа.

— Что это? Какое-то оружие? — спросил он, ища объяснение произошедшему. — Меня словно кто-то рванул за усы, когда я увидел это.

— Оружие? Нет, скорее, казнь, — проговорила Аниаллу, уши которой так и льнули к голове, выражая сильный страх. — Это аридолен — «пленитель душ». Это металл, который есть только в Тир-Веинлон, во владениях Смерти, и только серебряные драконы, дети и слуги Веиндора, владеют им. Он обладает чудовищными свойствами, — некоторое время Алу молчала, словно собираясь с силами, а когда заговорила снова, голос её был странно холодным и неживым, и слова, казалось, доносились откуда-то издалека: — Душа твоего деда никогда не сможет покинуть этот мир и обрести новое воплощение. Она навеки заключена в костяную тюрьму его черепа. Кто-то сковал Агира магией, волшебством же нанёс тонкий слой аридолена на его череп, а затем заставил его сердце остановиться, — объяснила Алу.

— Душу можно держать в плену? — неожиданно громко для самого себя спросил Анар. О подобной магии в Руале слыхом не слыхивали. Да, насколько длиннее был бы коридор с дверями, ведущими в гробницы руалских владык, если бы его алчные до власти соплеменники прознали о подобном способе заставить души убитых ими царей и цариц молчать!

— Да. Многие маги это умеют, — ответила Алу, а потом, к немалому его удивлению, добавила: — Даже я. Но не так. Не навсегда, — она вздрогнула, — такое умеют только призрачные драконы… или… я даже не знаю… неужто и раньше Веиндор брался судить алаев… нет… Аласаис бы знала… да и я чувствую, что это не он тут командовал… Послушай, ведь ты же мне сам говорил, что сумел бы обойти «правосудие души», разве ты говорил не о подобном способе? — воспользовавшись возможностью ненадолго уйти от неприятной ей темы, спросила Алу.

— Нет, подобное мне и в голову не приходило. Я придумал, как можно скрыться от якобы «всепроникающего взора» души убитого царя… или царицы, чтобы она не смогла узнать своего истинного убийцу и указать на него… В Руале я никогда не слышал о таком волшебстве, да и мои соплеменники никогда не видели драконов, — покачал головой Анар, и на лицо его набежала тень, — но зато я знаю одну женщину, которая наверняка знает об их существовании и их волшебстве… женщину, в сердце которой достаточно злобы и для такого преступления, — заявил он, и от Алу не укрылось, как он резко выпустил и тут же втянул когти. Ещё до того как слова его отзвучали, она поняла, о ком говорил Анар.

— Моя мать больше всего подходит на роль убийцы Освободителя, — с напускным равнодушием озвучил ее мысли Анар, — её властолюбие тебе хорошо известна. Она — жрица Аласаис, но на самом дела она служит только самой себе, своей неуёмной жажде власти. И на алтарь этого идола она вполне могла принести жизнь своего отца, — закончил Анар, Голос его звучал устало, но боли в нём не было. Почти.

— Если убить царя таким способом, — продолжил он, — то можно не опасаться разоблачения — душа не сможет покинуть тело и указать на убийцу. А тело не найдут и не узнают его страшную тайну — ведь подземелья отныне под запретом.